;

Славянская мифология

Славя́нская мифоло́гия, мифологические представления, которые существовали у древних славян во время их единства (до конца I тыс. н. э.). Первые сведения о них встречаются у Прокопия Кесарийского (6 в.). С расселением и обособлением славян обособлялись и мифологические представления. Изучение наиболее хорошо сохранившихся вариантов (восточнославянских и балтийских славян) помогает восстановить единые верования. В связи с более ранней христианизацией южнославянские и польско-чешско-моравские мифологии сохранились очень фрагментарно.
Оригинальные славянские тексты не сохранились. Славянская мифология реконструируется на базе вторичных письменных, фольклорных и вещественных источников. Главный источник сведений по раннеславянской мифологии — средневековые хроники, анналы, написанные посторонними наблюдателями на немецком или латинском языках (мифология балтийских славян) и славянскими авторами (мифология польских и чешских племен), поучения против язычества («Слова») и летописи (мифология восточных славян). Ценные сведения содержатся в сочинениях византийских писателей (начиная с упомянутого выше Прокопия) и географических описаниях средневековых арабских и европейских авторов. Наиболее обширный материал дают позднейшие фольклорные и этнографические собрания, а также лингвистические данные (отдельные мотивы, мифологические персонажи и предметы). Все эти данные относятся в основном к эпохам, следовавшим за праславянской, и содержат лишь отдельные фрагменты общеславянской мифологии. Хронологически совпадают с праславянским периодом данные археологии по ритуалам, святилищам (храмы балтийских славян в Арконе, Перынь под Новгородом и др.), отдельные изображения (Збручский идол и др.).
Основной метод реконструкции славянской мифологии — сравнительно-историческое сопоставление с другими индоевропейскими мифологическими системами, в первую очередь, с мифологией балтийских племен. При такой реконструкции выясняется индоевропейский характер славянской мифологии. Это позволяет отделить архаические элементы от позднейших инноваций. Так, в стихе о «Голубиной книге» содержатся представления о соотношении человека и вселенной, микро- и макрокосма, соответствующие ведийскому гимну о Пуруше и восходящие к общему с ним индоевропейскому мифу о творении мира из тела человека. К индоевропейским истокам восходит и сюжет спора Правды и Кривды. У западных славян к числу текстов, продолжающих архаичные карнавальные традиции, относились мистериальные фарсы с мифологическими персонажами типа восточнославянского Ярилы.
Лишь на поздних исторических этапах можно говорить о возникновении представлений о пантеоне с иерархической структурой. Применительно к древней мифологии можно говорить о слоях божеств. К высшему слою относились два праславянских божества, чьи имена достоверно реконструируются как *Perunъ (Перун) и *Velesъ (), а также увязываемый с ними женский персонаж, праславянское имя которого остается неясным. Эти божества воплощают военную и хозяйственно-природную функции. Они связаны между собой как участники грозового мифа: бог грозы Перун, обитающий на небе, на вершине горы, преследует своего змеевидного врага, живущего внизу, на земле. Причина их распри — похищение Велесом скота, людей, а в некоторых вариантах — жены громовержца. Не исключено, что некоторые из этих мотивов повторяются в связи с другими божествами, выступающими в других, более поздних пантеонах и под другими именами (напр., Свентовит). Кроме названных богов в высший слой могли входить те божества, чьи имена известны хотя бы в двух разных славянских традициях. Таковы древнерусский (применительно к огню — Сварожич, т. е. сын Сварога), Zuarasiz у балтийских славян. Другой пример — древнерусский Дажбог и южнославянский Дабог (в сербском фольклоре). Несколько сложнее обстоит дело с названиями типа древнерусских Ярила и Яровит (лат. Gerovitus) у балтийских славян, так как в основе этих имен — старые эпитеты соответствующих божеств.
К более низкому уровню могли относиться божества, связанные с хозяйственными циклами и сезонными обрядами, а также боги, воплощавшие целостность замкнутых небольших коллективов:, Чур, Дед у восточных славян и т. п. Еще «ниже» находятся олицетворения абстрактных понятий: Доля, Лихо, Правда, Кривда, Смерть. Многие из этих персонажей выступают в сказочных повествованиях в соответствии со временем бытования сказки и даже с конкретными жизненными ситуациями (напр., Горе-Злочастье).
С началом мифологизированной исторической традиции связываются герои мифологического эпоса. Они известны лишь по данным отдельных славянских традиций: таковы генеалогические герои Кий, Щек, Хорив у восточных славян. Чех, Лях и Крак у западных славян и др. Более древние истоки угадываются в персонажах, выступающих как противники этих героев, например, в чудовищах змееобразной природы, поздними вариантами которых можно считать Соловья-Разбойника, Рарога — Рарашека. Возможен праславянский характер мифологического сюжета о князе-оборотне, от рождения наделенном знаком волшебной власти (сербский эпос о Вуке Огненном Змее и восточнославянский эпос о Вольге Всеславиче).
Наиболее устойчивы оказались самые «низовые» персонажи нечистой силы, духов, животных, связанных со всем мифологическим пространством от дома до леса, болота и т.п.: домовые, баешники, лешие, водяные, русалки, вилы, лихорадки, мары, моры, кикиморы, из животных — медведь, волк и др.
Универсальным образом, синтезирующим все описанные выше отношения, является у славян (и у многих других народов) мировое древо. В этой функции в славянских фольклорных текстах обычно выступают Вырий, райское дерево, береза, явор (клен), дуб, сосна, рябина, яблоня.
Для праславянского периода восстанавливаются многочисленные празднества, в частности, карнавального типа, связанные с определенными сезонами и поминанием мертвых. Совпадение ряда характерных деталей (участие ряженых, фарсовые похороны) наряду с типологическим объяснением делает возможным (в соответствии с гипотезой В. Пизани) возведение этих славянских празднеств к календарным обрядам ряжения и т.п., реконструируемым для общеиндоевропейского периода Ж. Дюмезилем. Уже раннесредневековые латинские источники описывают фарсовые обряды (в том числе и поминальные) как у западных славян (Козьма Пражский и др.), так и у южных (в 13 в. Димитрий Болгарский описывает русалии и производимые по их случаю театрализованные действа и танцы, характеризуемые как непристойные). В неофициальной народной культуре эти обряды сохраняются до 19-20 вв. во всех славянских традициях: ср. смеховые похороны мифологических существ типа Костромы, Масленицы, Ярилы, Мары и др. у восточных славян (где в сезонных обрядах участвуют и зооморфные символы типа «коровьей смерти»), у чехов (обряд umrlec, моравские весенние обряды на Смертной неделе, когда выносилось чучело Smrtna nedela с исполнением песен, дословно совпадающих с восточнославянскими), у болгар (русалии, Герман и др.).
Попытка упорядочить славянскую мифологию была сделана уже в исторически позднее время. Согласно «Повести временных лет», князь Владимир Святославич совершил попытку создать в 980 г. общегосударственный языческий пантеон. В Киеве на холме вне княжеского теремного двора были поставлены идолы богов Перуна, Хорса, Дажбога, Стрибога, Симаргла (Семаргла) и Мокоши. Главными божествами пантеона были громовержец Перун и «скотий бог» Велес (Волос), противостоящие друг другу топографически (идол Перуна на холме, идол Велеса — внизу, возможно на киевском Подоле), вероятно, по социальной функции (Перун — бог княжеской дружины, Велес — всей остальной Руси). Единственный женский персонаж киевского пантеона — Мокошь — связан с характерными женскими занятиями (особенно с прядением). Другие боги этого пантеона известны меньше, но все они имеют отношение к наиболее общим природным функциям: Стрибог, видимо, был связан с ветрами, Дажбог и Хорс — с солнцем, Сварог — с огнем.
После повсеместного распространения христианства (у балтийских славян насильственного) языческая традиция сохранялась в виде двоеверия и позднее — фольклора.
Статья находится в рубриках
Яндекс.Метрика